Вечность

Душа Джоан, освободившись от бренной оболочки, оказывается в пространстве, лишенном привычных земных координат, но наполненном безмолвным ожиданием. Ей дается семь дней, семь суток вне времени, чтобы сделать самый важный и окончательный выбор в своей вечности. Вокруг нет ни огненных пропастей, ни сияющих врат рая, лишь тихая, нейтральная территория, похожая на бескрайнюю, мягко освещенную равнину, где душа может созерцать прожитую жизнь во всей ее полноте. Центром этого созерцания становятся двое мужчин, чьи образы и судьбы неразрывно сплетены с ее собственной. С одной стороны – ее первая любовь, юноша, чья жизнь оборвалась стремительно и трагически, оставив после себя не прожитое будущее, а лишь хрустально-чистую память о пылких чувствах, не омраченных бытом, разочарованиями или рутиной совместных лет. Эта любовь осталась в ее сердце идеализированным снимком, вечно молодым и прекрасным, символом утраченных возможностей и дороги, по которой они так и не пошли вместе. С другой стороны – ее второй муж, человек, с которым она прошла долгий путь, наполненный не только страстью, но и тысячами обыденных моментов: совместным воспитанием детей, преодолением жизненных кризисов, тихими вечерами и ссорами, которые всегда заканчивались примирением. Это была любовь другого порядка – зрелая, проверенная временем, построенная на фундаменте общих воспоминаний, взаимных уступок и глубокого знания друг друга со всеми достоинствами и недостатками. Перед Джоан встает не просто выбор между двумя мужчинами, а выбор между двумя версиями самой себя, между двумя измерениями любви. Одно – это любовь-воспоминание, любовь-мечта, застывшая в своей совершенной, но нереализованной форме. Другое – любовь-действительность, любовь-труд, отмеченная шрамами и наградами прожитых бок о бок лет. Каждая минута ее недели размышлений наполняется голосами прошлого, всплывающими сценами из жизни, где смех детей соседствует с горькой болью утраты, а тепло семейного очага – с ностальгической грустью по тому, что могло бы быть. Этот выбор определяет не только то, с кем она проведет вечность, но и какую часть своей собственной души, какую грань прожитого опыта она признает самой главной и определяющей. Станет ли ее вечность бесконечным продлением безмятежной юности и нереализованного потенциала или же умиротворенным покоем в кругу того, что стало ее настоящей, пусть и неидеальной, жизнью? Ответ на этот вопрос Джоан должна найти, заглянув в самые потаенные уголки своего сердца, где хранится правда о том, что для нее значила любовь на самом деле.